Боттичелли, Сандро (1445 – 1510)
«Во времена Лоренцо Медичи Старшего, Великолепного, ставшие поистине золотым веком для всякого одаренного человека, достиг расцвета и Алессандро, именуемый Сандро по прозванию Боттичелло» — так Джорджо Вазари открывает биографию Сандро Боттичелли. Как видно из этих слов, Боттичелли был одной из наиболее ярких фигур благословенной для всех художников эпохи, связанной с именем Лоренцо Великолепного. Настоящее имя Боттичелли - Алессандро Филипепи (для друзей — Сандро). Он был младшим из четырех сыновей Мариано Филипепи и его жены Змеральды и родился во Флоренции в 1445 году. По специальности Мариано был кожевником и жил с семьей в квартале Санта Мария Новелла на виа Нуова, где снимал квартиру в доме, принадлежащем Ручеллаи. У него была своя мастерская неподалеку от моста Санта Тринита ин Ольтрарно, дело приносило весьма скромный доход, и старый Филипепи мечтал поскорее пристроить сыновей и иметь, наконец, возможность оставить трудоемкое ремесло. Первые упоминания об Алессандро, как и о других флорентийских художниках, обнаруживаются в так называемом portate al Catasto, то есть кадастре, куда вносились заявления о доходах для обложения налогом которые в соответствии с постановлением Республики от 1427 года обязан был делать глава каждой флорентийской семьи. Так, в 1458 году Мариано Филипепи указал что у него четыре сына Джованни, Антонио, Симоне и тринадцатилетний Сандро и добавил, что Сандро учится читать, мальчик он болезненный.
До сих пор вызывает дискуссии происхождение прозвища Сандро Боттичелли. Возможно, оно образовано от клички старшего брата, который, желая помочь стареющему отцу, судя по всему, много занимался воспитанием младшего ребенка; а может быть, прозвище возникло по созвучию с ремеслом второго брата, Антонио. Впрочем, как бы мы ни толковали приведенный документ, ювелирное искусство сыграло немаловажную роль в становлении молодого Боттичелли, ибо именно в это русло направлял его все тот же брат Антонио. К ювелиру (некоему Боттичелло, как пишет Вазари, человеку, личность которого по сей день не установлена), отправил Алессандро отец, устав от его экстравагантного ума, одаренного и способного к учению, но беспокойного и до сих пор не нашедшего истинного призвания; возможно, Мариано хотел, чтобы младший сын пошел по стопам Антонио, работавшего ювелиром по меньшей мере с 1457 года, что положило бы начало небольшому, но надежному семейному предприятию. По словам Вазари, между ювелирами и живописцами в то время существовала столь тесная связь, что поступить в мастерскую одних означало получить прямой доступ к ремеслу других, и Сандро, изрядно поднаторевший в рисунке искусстве необходимом для точного и уверенного чернения, вскоре увлекся живописью и решил посвятить себя ей, не забывая при этом ценнейших уроков ювелирного искусства, в частности четкости в начертании контурных линий и умелого применения золота, в дальнейшем часто использовавшегося художником как примесь к краскам или в чистом виде для фона.
Около 1464 года Сандро поступил в мастерскую Фра Филиппо Липпи из обители Кармине, превосходнейшему тогдашнему живописцу, которую покинул в 1467 году в возрасте двадцати двух лет.
Отдавшись целиком живописи, он стал последователем своего учителя и подражал ему так, что Фра Филиппо его полюбил и своим обучением вскоре поднял его до такой степени, о которой никто не мог бы и подумать. Мастерская Липпи находилась тогда в Прато, где мастер работал до 1466 года над фресками собора (впрочем, достоверно выявить в этих росписях руку знаменитого ученика так и не удалось). В 1465 году Филиппе написал Мадонну с Младенцем и ангелами, ныне хранящуюся в Уффици; она стала непререкаемым образцом по композиции и стилю для некоторых ранних работ Боттичелли, а именно, Мадонны с Младенцем и ангелом (галерея Воспитательного дома, Флоренция) и Мадонны на лоджии (Уффици). Уже ранние работы Сандро отличает особая, почти неуловимая атмосфера духовности, своеобразной поэтической овеянности образов.
Мадонна с Младенцем и ангелами. Боттичелли Сандро. 1467 гг.
Юношеская «Мадонна с Младенцем и ангелом» была выполнена Боттичелли вскоре после картины Филиппо Липпи на аналогичный сюжет (Мадонна с Младенцем, 1465, Флоренция, Уффици). Нетрудно заметить, как точно Боттичелли воспроизводит композицию Мадонны учителя Фра Филиппа. Фра Филипп мастер исключительнейший и редкостный талант (Вазари) был монахом-кармелитом, а от его романа с монахиней монастыря Прато Лукрецией Бути родился на свет Филиппино Липпи, ставший впоследствии учеником Боттичелли. В 1467 году Фра Филиппо отправился в Сполето, где вскоре и умер, а Боттичелли, по-прежнему желая утолить свою жажду знаний, стал искать среди высших художественных достижений эпохи иной источник. Какое-то время он посещал мастерскую Андреа Верроккио, многогранного мастера, скульптора, живописца и ювелира, возглавлявшего бригаду разносторонне одаренных начинающих художников; здесь в ту пору царила атмосфера передового творческого поиска, не случайно именно у Верроккио учился молодой Леонардо. Из плодотворного общения в этих кругах родились такие картины, как Мадонна в розарии (ок. 1470, Флоренция, Уффици) и Мадонна с Младенцем и ангелами (1465-1467, Неаполь, музей Каподимонте), где найден оптимальный синтез уроков Липпи и Верроккио. Возможно, эти произведения были первыми плодами самостоятельной деятельности Боттичелли.
Мадонна в розарии. Сандро Боттичелли. 1469-1470г. Темпера на дереве, 124 x 64 см, галерея Уффици, Флоренция, Италия
К периоду с 1467 по 1470 год — относится первый известный запрестольный образ Боттичелли, так называемый Алтарь Сант-Амброджо (ныне в Уффици).
Алтарь Сант-Амброджо, найденный в безымянной флорентийской церкви, но в действительности имевший иное предназначение: возможно, он был выполнен для главного алтаря церкви Сан Франческо в Монтеварки — эту гипотезу помимо всего прочего подтверждает присутствие святого Франциска слева от Богоматери. Кроме того, на картине помимо Магдалины, Иоанна Крестителя и святой Екатерины Александрийской изображены коленопреклоненные Козьма и Дамиан — святые мученики, считавшиеся покровителями дома Медичи и часто изображавшиеся на картинах, заказанных самими Медичи или кем-нибудь из их окружения.
Можно заключить, что уже в 1469 году Боттичелли — самостоятельный художник, ибо в кадастре того же года Мариано заявил, что сын его работает дома. Деятельность четырех сыновей (старший из них, Джованни, стал маклером и выполнял роль финансового посредника при правительстве, а его прозвище Botticella бочонок перешло к более знаменитому брату) принесла семье Филипепи значительные доходы и положение в обществе. Филипепи владели домами, землей, виноградниками и лавками.
Уже в 1970 году Боттичелли открыл собственную мастерскую и где-то между 18 июля и 8 августа 1470 года закончил произведение, принесшее ему широкое общественное признание.
Картина с изображением аллегории Силы предназначалась для Торгового суда одного из важнейших городских учреждений, занимавшегося рассмотрением правонарушений экономического характера. Картина Боттичелли должна была войти в цикл Добродетелей, предназначенных для украшения судейских кресел в Зале заседаний, располагавшемся на площади Синьории. Строго говоря, весь цикл был заказан в 1469 году Пьеро дель Поллайоло, а среди претендентов на столь престижный заказ был даже Верроккио. Боттичелли удалось получить заказ скорее всего из-за какой-то задержки с выполнением его у Поллайоло и, конечно же, благодаря поддержке влиятельного политика Томмазо Содерини. Таким образом, Боттичелли представился случай еще больше приблизиться к связанным с Медичи флорентийским кругам, куда еще раньше его уже, вероятно, ввел Верроккио.
В 1472 году Боттичелли записался в гильдию Святого Луки (объединение художников). Это дает ему возможность на законном основании вести образ жизни независимого художника, открыть мастерскую и окружить себя помощниками, дабы было на кого положиться в случае, если ему станут заказывать не только картины на дереве или фрески, но также рисунки и модели для штандартов и других тканей (Вазари), инкрустаций, витражей и мозаик, а также книжных иллюстраций и гравюр. Одним из официальных учеников Боттичелли первого года его членства в объединении художников был Филиппино Липпи, сын бывшего учителя мастера. Заказы Боттичелли получал главным образом во Флоренции, одна из самых замечательных его картин Святой Себастьян (Берлин, Государственные музеи) выполнена для старейшей церкви города Санта Мария Маджоре. 20 января 1474 года по случаю праздника святого Себастьяна Маджоре картина была торжественно помещена на одной из колонн церкви Санта Мария. Это первое документально подтвержденное религиозное произведение художника, отныне прочно утвердившееся в художественной панораме Флоренции.
В том же 1474 году, когда было завершена картина «Святой Себастьян», Боттичелли пригласили работать в другой город.
Пизанцы попросили его написать фрески в цикле росписей Кампосанто, а в качестве пробы его мастерства заказали ему алтарный образ Смерть Марии, который не был закончен Боттичелли, так же как не были выполнены им и сами фрески. Именно в этот период установился тесный контакт между живописцем и членами семьи Медичи, признанными правителями Флоренции. Для брата Лоренцо Медичи, Джулиано, он расписал знамя для знаменитого турнира 1475 года на Пьяцца Санта Кроче. Незадолго до гибели младшего Медичи или же сразу после нее Боттичелли, возможно с помощью учеников, написал несколько портретов Джулиано (Вашингтон, Национальная галерея искусств; Берлин, Государственные музеи; Милан, собрание Креспи), которые вместе с памятной медалью, отчеканенной Бертольдо по воле Великолепного (Флоренция, музей Барджелло), на века сохранили черты погибшего. Джулиано был убит в 1478 году во время заговора семьи Пацци против Медичи, направляемого папой Сикстом IV. Фигуры заговорщиков, как повешенных, так и еще скрывающихся от правосудия, Сандро написал на фасаде Палаццо делла Синьория со стороны Порта деи Догана (ворот Таможни).
Поклонение волхвов. Сандро Боттичелли. 1482 г. Национальная галерея. Вашингтон.
Произведение, отражающее непосредственные связи между Боттичелли и семьей Медичи, «Поклонение волхвов» было заказано между 1475 и 1478 годами Джованни да Дзаноби Лами — банкиром, близким к семье Медичи.
и предназначалось для его фамильного алтаря в церкви Санта Мария Новелла. Для многих исследователей особая привлекательность этой картины заключается в том, что здесь можно отыскать изображение целого ряда исторических лиц. Однако, это качество не должно отвлекать внимание от ее замечательного композиционного построения, свидетельствующего о достигнутом к тому времени художником высоком уровне мастерства.
В промежутке между 1475 и 1482 годами, с усилением психологической выразительности, реализм изображения достигает своего максимального развития. Пути этого развития отчетливо прослеживаются при сравнении двух картин на тему Поклонение волхвов, одна из которых (от 1477 года) находится в Уффици во Флоренции, а другая (от 1481-1482 года) — в Национальной галерее в Вашингтоне. В первой — очевидно стремление к реализму; оно сказывается не только в обилии портретов современников Боттичелли — при всем их великолепии они участвуют в изображаемой сцене весьма относительно, лишь в качестве побочных мотивов, — но и в том, что композиция строится больше в глубину, нежели на плоскости: в расположении фигур чувствуется известная искусственность, особенно в сцене справа. Выполнение каждого образа являет собою чудо изящества и благородства, но все в целом слишком ограничено и сжато в пространстве; отсутствует физическое движение, а вместе с ним и духовный порыв. Во второй картине, возможно, тоже есть портреты — но кто знает это? Здесь нет статистов: каждый персонаж, как и в первой картине, исполненный красоты и благородства, по-своему поклоняется Иисусу. По-прежнему, пространство дано в глубину, но на этот раз оно не замкнуто, открываясь в сторону неба, причем частичное наложение фигур друг на друга компенсируется их распределением на плоскости. Единство восприятия достигается расположением фигур, подобно тому как единство настроения реализуется в идее поклонения. Теперь уже можно уяснить себе, что такое композиция детали. Это — известное расположение фигур, на плоскости то сближаемых, то, наоборот, раздвигаемых так, что его ритм связан не с совокупностью, а с последовательностью, не с массой, а с линией.
Веснa. Сандро Боттичелли. 1478 г, Темпера на панели, 315 x 205 cм, галерея Уффици, Флоренция, Италия
Две самые знаменитые картины Боттичелли, так называемая «Примавера» (Весна) и «Рождение Венеры» заказаны Медичи и воплощают в себе культурную атмосферу, возникшую в медическом кругу.
Историки искусства единодушно датируют эти работы 1477-1478 годами. Картины написаны для Джованни и Лоренцо ди Пьерфранческо — сыновей брата Пьеро Подагрика. Позднее, после смерти Лоренцо Великолепного, эта ветвь семьи Медичи находилась в оппозиции к власти его сына Пьеро, за что и снискала себе прозвище dei Popolani (Пополанской). Лоренцо ди Пьерфранческо был учеником Марсилио Фичино. Для своей виллы в Кастелло он заказал художнику фрески, для нее же предназначались и эти две картины. Неоплатонический контекст существенен для понимания их смысла. Крупнейший представитель флорентийской философии XV века, Марсилио Фичино следовал Платону, переработав при этом платонизм и мистические идеи поздней античности и приведя их в согласие с христианским учением. В искусствоведческих исследованиях содержание названных картин интерпретируется различным образом, в том числе оно связывается с классической поэзией, в частности, со строками Горация и Овидия. Но наряду с этим в замысле боттичеллевских композиций должны были отразиться идеи Фичино, нашедшие свое поэтическое воплощение у Полициано. Присутствие Венеры символизирует здесь не чувственную любовь в ее языческом понимании, но выступает гуманистическим идеалом любви духовной, того сознательного или полуосознанного устремления души ввысь, которое очищает все в своем движении (Шастель). Следовательно, образы Весны носят космологически-духовный характер. Оплодотворяющий Зефир соединяется с Флорой, порождая Примаверу (Весну) символ живительных сил Природы.
Рождение Венеры. Сандро Боттичелли. 1485 гг., Темпера на холсте, 172.5 x 278.5cм, галерея Уффици, Флоренция, Италия.
Венера в центре композиции (над ней Амур с завязанными глазами) — отождествляется с Humanitas комплексом духовных свойств человека, проявления которых олицетворяют три Грации; устремивший взгляд вверх Меркурий рассеивает своим кадуцеем облака.
В трактовке Боттичелли, миф обретает особую выразительность, идиллическая сцена возникает на фоне густо сплетенных ветвями апельсиновых деревьев, следующих единому гармоническому ритму, который создается линейными очертаниями драпировок, фигур, движением танца, постепенно затихая в созерцательном жесте Меркурия. Фигуры отчетливо вырисовываются на фоне темной листвы, напоминая шпалеру. Лейтмотивом творчества Боттичелли становится идея Humanitas (совокупность духовных свойств человека, олицетворенная чаще всего в образе Венеры или иногда Паллады-Минервы), или же идея высшей, идеальной красоты, заключающей в себе весь интеллектуальный и духовный потенциал человека то есть красоты внешней, являющей собой зеркало внутренней красоты и часть универсальной гармонии, микрокосм в макрокосме. По своему замыслу «Рождение Венеры», близко Весне; в нем трактуется предшествующее по смыслу положение неоплатонического мифа: акт воплощения Humanitas Природой. Соединяясь с материей, животворный дух вдыхает в нее жизнь, и Ора (Время года), символизирующая исторический момент совершенствования человечества, протягивает богине плащ скромности, даруя ей щедрость в наделении людей своими добродетелями. Кажется, подобная картина отражена в строках поэмы Полициано Стансы к турниру:
Девушка божественной красоты
Колышется, стоя на раковине,
Влекомой к берегу сладострастными Зефирами
И Небеса любуются этим (зрелищем).
Нежные тона рассвета используются художником скорее в карнации фигур, чем в трактовке окружающей их пространственной среды, они приданы также легким одеяниям, оживленным тончайшим узором из васильков и маргариток. Оптимизм гуманистического мифа органично сочетается здесь со светлой меланхолией, характерной для искусства Боттичелли. Но вслед за созданием этих картин противоречия, постепенно углубляющиеся в культуре и изобразительном искусстве Ренессанса, коснулись и художника. Первые признаки этого становятся заметны в его творчестве в начале 1480-х годов.
Святой Августин Блаженный. Сандро Боттичелли. Фреска. Около 1480 года. Оньиссанти, Флоренция.
Судя по количеству учеников Боттичелли и помощников, зарегистрированных в кадастре, в 1480 году мастерская художника пользовалась широким признанием.
В этом году он написал Святого Августина на алтарной преграде в церкви Оньисанти (Всех Святых) для Веспуччи, одной из самых знаменитых семей города, близкой Медичи. Оба святых стали особо почитаемыми в XV веке из-за распространения большого числа апокрифических текстов. Боттичелли немало потрудился, стараясь превзойти всех живописцев своего времени, но в особенности Доменико Гирландайо, выполнившего с другой стороны образ св. Иеронима. Работа эта получилась достойной наивысшей похвалы, ибо на лице этого святого он выразил ту глубину, остроту и тонкость мысли, которая свойственна лицам, исполненным премудрости. Недалеко от дома Боттичелли находилась больница Сан Мартино дел ла Скала, где в 1481 году художник написал на стене лоджии фреску Благовещение (Флоренция, Уффици). Так как в больницу поступали прежде всего зараженные чумой, роспись, вероятно, была заказана Боттичелли по случаю окончания поразившей город эпидемии.
Благовещение Честелло. Сандро Боттичелли. 1481 г. Галерея Уффици, Флоренция.
Благодаря политике Лоренцо Медичи, стремившегося к примирению с папой и расширению культурных связей Флоренции, Боттичелли вместе с Козимо Росселли, Доменико Гирландайо и Пьетро Перуджино 27 октября 1480 года направился в Рим расписывать стены новой великой капеллы Ватикана, только что возведенной по приказу папы Сикста IV и потому получившей название Сикстинской. Сикст распорядился поставить Боттичелли во главе всей работы, а современники оценили фрески мастера выше работ прочих художников. Боттичелли принадлежат по крайней мере одиннадцать фигур римских пап из верхнего ряда росписей, а также три сцены основного цикла, воспроизводящего расположенные друг против друга эпизоды из жизни Моисея и Христа: Юность Моисея, Искушения Христа (напротив) и Наказание восставших Левитов. Библейские сцены изображены на фоне роскошных пейзажей, где то и дело возникают силуэты строений Древнего Рима (например, Арка Константина в последнем эпизоде), а также настойчиво повторяются детали, означающие дань уважения к заказчику — папе Сиксту IV из рода делла Ровере: его геральдический символ — дуб и сочетание желтого с голубым — цветов герба делла Ровере, использова